В какой стране юридические лица являются субъектами преступления

Юридическое лицо как субъект преступления

Ахобекова Ю.Х.,
ФГБОУ ВО «СГЮА», ИЗ
Научный руководитель: Ермолаев А.В., к.ю.н, старший преподаватель кафедры уголовного и уголовно-исполнительного права ФГБОУ ВПО «СГЮА»

Каждая отрасль российского права находится в непрерывном развитии, что обусловлено спецификой регулирования различных общественных отношений, которые динамичны и непостоянны. Предметом регулирования уголовного права являются общественные отношения, которые возникают между лицом, совершившим преступление и государством, в лице его специальных органов.

В соответствии со ст.8 Уголовного кодекса Российской Федерации, основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступление, которое предусмотрено уголовным законодательством. Статья 19 УК РФ гласит, что уголовной ответственности подлежит только вменяемое физическое лицо, достигшее возраста, который устанавливается им, к моменту совершения преступления. Так, субъект преступления является одним из обязательных элементов состава преступления.

На сегодняшний день актуальным является вопрос о возможности юридического лица выступать в качестве субъекта преступления в уголовном праве России. Гражданский кодекс РФ дает определение данного понятия, так, в соответствии со ст. 48, юридическим лицом признается организация, которая имеет обособленное имущество и отвечает им по своим обязательствам, может от своего имени приобретать и осуществлять гражданские права и нести гражданские обязанности, быть истцом и ответчиком в суде.

В последние годы возникла тенденция введения данного правового института в уголовное законодательство различных стран. Основной причиной признания уголовной ответственности юридических лиц, стала необходимость борьбы с экологическими, а также хозяйственными преступлениями, поскольку, индивидуальная ответственность не может возместить причиняемый вред и предупредить совершение новых правонарушений. В России предложения о возможности признания юридического лица субъектом преступления, остаются неподвижными, так как в российском уголовном праве принцип личной виновности является своего рода аксиомой.

Возникает проблема юридической конструкции уголовной ответственности юридического лица, которая связана с субъективной стороной деяния, характеризующаяся виной, то есть психическим отношением лица к совершенному деянию. Юридическое лицо не может иметь психики, соответственно, понятие вины не применимо к юридическому лицу.

Если установить юридическое лицо в качестве субъекта преступления, таковыми могут выступать коммерческие предприятия и юридические лица публичного права, как органы государственной власти и органы местного самоуправления. Государство составляет исключение, оно не может выступать в качестве субъекта уголовной ответственности. К юридическим лицам публичного права не может применяться наказание в виде ликвидации.

Особенностью уголовной ответственности юридических лиц по сравнению с физическими лицами, является невозможность применения отдельных видов наказания, в том числе в виде лишения свободы или исправительных работ. Стоит говорить о системе уголовных мер или санкций, среди которых наиболее распространенная мера — штраф.

Сторонники установления юридического лица, как субъекта преступления придерживаются следующего: сложная структура управления затрудняет идентификацию физических лиц, которые причастны к совершению преступления, что выступает определенным механизмом его сокрытия, также считается, что ответственность юридического лица вполне может сосуществовать с принципом личной виновности.

А. П. Козлов дает обобщение аргументов сторонников и противников данной точки зрения. Так, в пользу законодательного закрепления юридических лиц в качестве субъекта преступления можно указать то, что как гражданское, так и уголовное право устанавливают схожие критерии дееспособности. Существует возможность совершения преступления юридическими лицами, к примеру, заключение мошеннических договоров. С наличием правовых благ, связана возможность их лишения, по решению суда. У юридического лица есть собственная воля, которая не совпадает с волей отдельных его членов, и она может быть преступной.

Необходимо указать аргументы против включения юридического лица в понятие субъекта преступления.

Установление юридического лица в качестве субъекта преступления, приведет к установлению двух систем принципов и оснований уголовной ответственности. Воля, объективно может выражаться только в целенаправленных деяниях, единственной формой которой выступает, определенный поступок человека. Уголовная ответственность юридических лиц будет противоречить принципу вины, который обозначен в ст.5 УК РФ, то есть личной виновной ответственности лица. К тому же вину, как его психическое отношение к общественно опасному деянию, установить будет невозможно. Все незаконные действия юридического лица, в конечном итоге, сводятся к совокупности волевых действий заинтересованных в преступном результате определенных лиц, просто они завуалированы под действия организаций. А как известно, в уголовном праве существует институт соучастия, таковым признается умышленное совместное участие двух или более лиц, которые совершили умышленное преступление.

На наш взгляд, несмотря на различные проблемы законодательного закрепления юридического лица как субъекта преступления, данный институт является необходимым для эффективного достижения целей уголовного наказания и развития уголовного права в целом.

conf.omua.ru

Статья 18. Субъект преступления

1. Субъектом преступления является физическое вменяемое лицо, совершившее преступление в возрасте, с

которого, в соответствии с настоящим Кодексом, может

наступать уголовная ответственность,

1. В теории уголовного права признано, что субъект

преступления — это лицо, совершившее преступление и

обладающее совокупностью признаков (свойств), указанных в уголовном законе. К обязательным признакам

(свойствам), характеризующим субъект преступления уголовной закон относит возраст и вменяемость.

2. Субъектом преступления может быть лишь физическое вменяемое лицо, достигшее установленного уголовным

законом возраста и совершившее преступление, предусмотренное уголовным законом. Истории уголовного законодательства известны случаи признания субъектом преступления вещей, животных, птиц. Так, в России в 1593 году

осудили за государственное преступление церковный колокол, в который звонили во время восстания в г. Угличе.

Сегодня мы говорим о другом понимании преступления.

Поэтому действующий уголовный закон содержит указание, что субъектом преступления может быть лишь существо разумное, то есть человек, поскольку только человек

имеет сознание, волю и поэтому может отвечать за свои

3. Действие уголовного закона распространяется на граждан Украины, лиц без гражданства, проживающих на территории Украины, иностранцев, не обладающих дипломатическим иммунитетом, то есть на физических лиц, совершивших преступления, предусмотренные уголовным законом.

Если отдельными представителями юридических лиц совершены преступления, то именно эти представители, а не

юридические лица, от имени которых они выступали, и

должны нести уголовную ответственность.

4. Под специальным субъектом преступления в доктрине уголовного права принято понимать лицо, обладающее не только перечисленными в п. 1 настоящей статьи

обязательными признаками (свойствами), но и наделенное дополнительными (специальными) признаками, характеризующими, например, его правовое положение (гражданин Украины, иностранец); должностное положение; профессию, прошлую антисоциальную деятельность (судимость,

признание особо опасным рецидивистом и совершение

нового преступления) и повторность.

В Особенной части уголовного закона имеются разделы, нормы, предусматривающие уголовную ответственность за преступления в сфере служебной деятельности,

преступления против установленного порядка несения воинской службы, преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта и др. субъектом которых могут быть лица, на которых государство возлагает обязанности, невыполнение или недобросовестное выполнение которых в ряде случаев может повлечь за собой

lawbook.online

Юридическое лицо как субъект преступления /У. Джекебаев/

Доктор юридических наук, профессор (КазГЮУ) У. Джекебаев — об уголовной ответственности юридических лиц, которая, как он считает, в услови

Доктор юридических наук, профессор (КазГЮУ) У. Джекебаев — об уголовной ответственности юридических лиц, к оторая, как он считает, в условиях рынка получила новый виток в международной дискуссии, в том числе и на законодательном уровне.

Как научная проблема уголовная ответственность юридических лиц возникла в конце ХХ века. Отдельные ученые юристы и практические работники уголовной юстиции считали необходимым установление уголовной ответственности юридических лиц и предлагали свои варианты правовых норм для их включения в проекты уголовных кодексов, которые в 90-годы активно разрабатывались в странах СНГ/1/.

Следует отметить, что вопрос о возможности признания юридического лица субъектом преступления был положительно решен на девятой сессии Верховного Совета РК в 1993 году в первом чтении проекта УК РК. Однако новый Уголовный кодекс 1997г. остался на прежних позициях.

Но, тем не менее, проблема уголовной ответственности юридических лиц не потеряла своей актуальности, наоборот, в условиях рынка получила новый виток в международной дискуссии, в том числе и на законодательном уровне.

В этой связи мы хотели бы отметить, что идея установления нового вида ответственности — уголовная ответственность юридических лиц — была выдвинута видными учеными-юристами
Б.С. Никифоровым, Ф.М. Решетниковым, С.Г. Келиной/2/, имелись их сторонники и в Республике Казахстан. Предлагая установить уголовную ответственность юридических лиц, сторонники такого подхода в то же время недостаточно обосновывали ее научно-практическую необходимость.

Теоретическая неполнота научной концепции о желательности таких новелл в уголовном законодательстве делала позицию сторонников установления уголовной ответственности юридических лиц уязвимой. Пользуясь этим, сторонники традиционного понимания субъекта преступления, нами уважаемые ученые-юристы из МГУ профессор Н.Ф. Кузнецова, проф. Г.Н. Борзенков, а в Казахстане проф. Г.Н. Баймурзин категорически отвергали предложение о включении в Уголовный кодекс в качестве субъектов уголовной ответственности юридических лиц. По их мнению, к юридическим лицам не применимы цели наказания, и кроме того, на них не рассчитана концепция вины, существующая в уголовном праве.

Они в этом оказались не одиноки. Еще в 1879г. английский профессор Р. Филлимор в своих комментариях по международному публичному и частному праву писал, что требовать о наложении наказания на государство или на корпорации, значит, извращать принципы уголовного правосудия. «Уголовное право, — указывал он, — имеет дело с физическими лицами — существами мыслящими, чувствующими и имеющими волю. Юридические лица, строго говоря, не имеют этих атрибутов, хотя через представительства и систему управления воля определенных индивидов рассматривается как воля корпорации, но только для определенных целей. Для того чтобы имелось основание для применения уголовного закона, необходима индивидуальная воля. Воля, выраженная через посредство представительства, не дает основания для применения уголовного закона»/3/.

Отголоски этих идей мы находим и у представителей классической школы уголовного права в России, которые были противниками установления уголовной ответственности юридических лиц. По этому поводу крупнейший представитель российской науки уголовного права, сторонник классической школы права профессор Н.С. Таганцев как бы с недоумением отмечал, как можно «посадить в тюрьму, сослать на поселениеили на каторгу акционерное общество, земство?»/4/.

Воздавая должное вкладу классической школы в развитие уголовного права, ее принципам, основаниям уголовной ответственности и наказания законодательной технике, четким формулировкам закона, в то же время считаем, она отрывала юридические нормы от реальных общественных отношений, игнорировала социально-экономическое содержание юридических институтов уголовного права. Это неоднократно подчеркивали их оппоненты — представители социологической школы уголовного права.

В основе решения вопроса об ответственности человека за свои поступки, в теории материализма лежит признание диалектической связи между необходимостью и свободой. Уголовная ответственность в содержательном плане есть разновидность правоотношения, входящего в механизм уголовно-правового регулирования.

Но, тем не менее, проблема уголовной ответственности корпорации до сих пор в странах СНГ не нашла четкого отражения на уровне юридической доктрины, что способствует продолжению дискуссии по данной тематике. При этом современные противники установления уголовной ответственности юридических лиц не только повторяют прежние доводы, по их мнению, логическим завершением дискуссии по этой проблеме может послужить лишь усиление юридической ответственности корпорации в рамках гражданско-правовой и административной ответственности. Отдельные цивилисты не только не разделяют такие предложения, а считают, что вообще не следует признавать юридическое лицо субъектом преступления, ибо оно не может действовать самостоятельно, т.е. юридическое лицо не может совершать преступное деяние виновно. В особенности ссылаются на теорию юридической фикции.

Прежде чем перейти к дальнейшему рассуждению по теме исследования, следует отметить, что основой всей человеческой деятельности выступает свободная воля человека, и только при ее наличии можно требовать от человека отчета в его поступках (деяниях). Свобода выбора и ответственность человека за свои действия — органически связанные и перекрещивающиеся понятия. Человек свободен в выборе своих поступков, но это не выводит его за пределы общественных связей. Поэтому всякий содержательный акт выбора — каким бы индивидуально личностным он ни казался — можно и должно рассматривать как момент функционирования социально целого.

Общество, государство, мораль, право требуют, чтобы проявления социальной свободы людей вписывались в рамки существующих требований социальной необходимости. Изучение роли волевого фактора в становлении как отдельного человеческого индивида, так и человеческой общности в целом показывает, что воля индивида, группы, общества при зрелости объективных условий играет определяющую роль в реализации объективно наличествующей возможности. Современная психология признает, что действовать может не только отдельное лицо, но и коллектив (организация), учреждение, предприятие, определенным образом проявляя свою волю. Несмотря на то, что воля коллектива создается также людьми как его членами (участниками) и не может быть оторвана от них, ее нельзя сводить к простой совокупности воль индивидуумов. Будучи объективно выраженной вовне, воля коллектива приобретает затем самостоятельный и относительно независимый характер по отношению к воле отдельных частей коллектива.

Такой подход имеет много сторонников. Один из таких исследователей, подробно изучавших этого проблему, В.А. Мусин считает, что «воля всех — это качественно единая воля, образовавшаяся в результате анализа и синтеза «воли всех», общая воля проявляется через индивидуальную волю каждого входящего в коллектив лица и вместе с тем обладает по отношению к этой последней самостоятельностью и, более того, преобладанием над ней»/5/.

Исходя из того, что воля юридических лиц относительно свободна, что они имеют возможность в пределах предоставленной им самостоятельности и независимости выбор для своей практической деятельности, возникает и их ответственность за результаты своей негативной деятельности, как в административном, так и гражданско-правовом порядке. Почему в этом случае особняком в правовой жизни общества должно оставаться уголовное право?

Сторонники установления уголовной ответственности юридических лиц считают, что в случаях, когда действия (бездействия) юридических лиц общественно опасны, виновны и противоправны, необходимо установить их уголовную наказуемость. Мы разделяем такую позицию.

Наши утверждения, что «воля всех», что общая воля проявляется через индивидуальную волю каждого входящего в коллектив, удовлетворят ли они тех наших коллег, которые считают, что юридические лица не могут действовать самостоятельно, что это юридическая фикция? Но даже если это так, то возникает вопрос, почему личную ответственность надо понимать только как ответственность физического лица? Разве та или иная устойчивая и наделенная или обладающая самостоятельным юридическим статусом общность физических лиц (организация, учреждения, предприятие, орган государственной власти) не является целостной личностью, способной совершать юридически значимые деяния и, следовательно, нести за них собственную личную ответственность?

Разве «лицо» в праве — это только индивид, с определенным остракизмом восклицает профессор Никифоров А.С./6/.

Не является случайностью то, что Верховный суд США еще в 1909г. признал конституционным положение, по которому «действия агента (представителя), осуществляющего делегированные ему полномочия … может контролироваться в интересах публичной политики посредством вменения его действия в вину его работодателю и назначении корпорации, в интересах которой он действует» (personat law).

Демонстрируя свою приверженность к установлению уголовной ответственности юридических лиц, мы не сторонники того, что в понимании сущности этой проблемы не видим пробелов, противоречий, и в том числе понимании того, что такое юридическая фикция.

Фикция — fictio (лат) — «лепить, создавать, создавать видимость, воображаемое добавление несуществующего или непринятие во внимание несуществующего обстоятельства во внимание».

В середине ХIX в. ее основоположником являлся немецкий юрист Фридрих Карл Саваньи (1779-1861 гг.). Согласно этой теории законодатель, понимая, что психикой, волей обладает только человек, но в общественной жизни имущественные права нередко принадлежат не отдельному человеку, а объединению людей, признает за таким объединением свойства личности, субъекта права, прибегая к теории фикции.

Существуют различные подходы о теории фикции в юридической науке. Г.Н. Богуш считает, что одна из наиболее известных цивилистических теорий юридического лица — теория фикции — якобы была сформулирована папой Римским Иннокентием IV в 1245г. именно в связи с вопросом об ответственности юридических лиц за преступления против церкви/7/.

А профессор Милан Бартошек считает, что фикция — это специальное техническое средство, особенно часто применявшееся в процессуальных формулах (formulafictia, actopubliciana) для получения новых правовых последствий, которое содействовало совершенствованию римского права. В современных исследованиях, посвященных этой проблеме, отмечают, что если бы в праве не использовались фикции, юридически невозможной оказалась бы современная хозяйственная деятельность людей. Ведь они осуществляются в основном в форме и от имени юридических лиц, а последнее есть не что иное, как юридическая фикция. В самом деле, в современном праве юридическое лицо рассматривается как самостоятельный и реально существующий субъект права. Но ведь ясно, что без людей сами по себе юридические лица существовать и действовать не могут/8/.

Юридические фикции применяются для того, чтобы право не противоречило требованию справедливости, а практика правовых норм не оказалась лишенной всякого здравого смысла.

В этой связи достойно повышенного внимания то обстоятельство, что юридические требования и обязанности могут существовать только между двумя лицами — физическими и юридическими. По утверждению французского ученого-юриста профессора Р. Саватье, «лицами на юридическом языке называют субъектов, которые могут, как таковые, осуществлять права и выполнять обязанности. Это могут быть также искусственные образования, которых наделяют свойством юридического лица посредством известной фикции»/9/. Профессор Р. Саватье достаточно полно объясняет, что существенная особенность регулируемых правом общественных отношений заключается в том, что они могут быть предметом правового воздействия лишь поскольку выступают в качестве волевых отношений.

При этом профессор Р. Саватье специально подчеркивает, что члены товарищества по своей воле поручают органам товарищества представлять юридическое лицо, созданное на основании договора. Не менее верно и то, что, в конечном счете, они отчуждают свою волю в общем собрании и всегда будут связаны с волей большинства. Это обычно называется внутренней волей товарищества. Предложение об «общей воле» идет еще дальше, когда речь касается государства и государственных юридических лиц. Именно посредством фикции Жан-Жак Руссо объясняет «в общественном договоре», что все граждане государства по общему договору приносят в жертву свою индивидуальную свободу. Большинство предписывает законы меньшинству, без какого бы то ни было согласия последнего, но на основании социального императива/10/.

Как видно из этого, юридическая фикция достаточно широко применяется в юридической практике, в гражданском и административном праве, где установлена ответственность юридических лиц при наличии вины. Поэтому мы считаем, что вина юридических лиц, совершивших преступное деяние, может быть понята лишь как деяние ее правоспособных представителей, которые могут действовать как умышленно, так и неосторожно. Такой подход не противоречит существующим научным концепциям в правоведении и юридической практике.

В теоретической модели Уголовного кодекса сказано, что вина представляет собой психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному действию или бездействию и его последствиям, выражающимся в форме умысла или неосторожности.

Однако «вина организации» как мы уже отмечали, остается дискуссионной. Первый прорыв в этом вопросе сделали законодатели России. Государственная дума 17 июня 1998 года в связи с принятием первой части Налогового кодекса РФ, рассматривая вину юридического лица как субъективное явление, в качестве психического отношения к противоправному деянию и его последствиям, определяет вину организации путем проецирования вины физических должностных лиц организации на саму организацию. Такой подход как бы противоречит логике правотворчества, но это далеко не так. Известный теоретик права профессор В.М. Сырых считает, что наличие фактов, которые не могут быть объяснены в рамках существующих теоретических знаний, нельзя рассматривать как некую аномалию в развитии общей теории права. Такие факты выступают закономерным следствием противоречивой взаимосвязи данной науки с изучаемой ею объективной реальностью, а также особенностями движения, развитием научных знаний. Далее профессор Сырых, развивая свою мысль, ссылается на то, что в процессе нормотворческой деятельности достаточно часто конструируются новые правовые явления, которые до их закрепления в нормативно-правовом акте и вступления акта в силу в реальной жизни не существуют. Подобным образом создается значительное число понятий, отражающих явления, процессы, которые существуют только в правовой сфере и обязаны своим названием творческой деятельности законодателя. К ним он относит понятия «потерпевший», «следственный эксперимент», «преюдиция», «фикция», «налог на добавленную стоимость»/11/.

Как видно из этого, юридические фикции применяются для того, чтобы право не противоречило требованиям справедливости, а практика применения правовых норм не оказалась лишенной всякого здравого смысла.

Большой социально-правовой опыт применения юридической фикции наблюдается и в судебной практике при разрешении по гражданским делам об имущественных спорах, о взыскании налоговых обложений, по искам о взыскании убытков, причиненных неисполнением обязательств.

В литературе описан интересный пример использования юридической фикции в английском уголовном праве.

В средневековье в Англии известна была лишь одна форма наказания — смертная казнь для лиц, признанных виновными в совершении любого тяжкого преступления. Смертная казнь подлежала назначению судом независимо от роли преступника в совершении преступления, а также от каких бы то ни было других обстоятельств, которые могли смягчить его вину.

Цель смягчения наказания достигалась при помощи разных приемов, построенных на использовании юридической фикции. К числу таких приемов относилось, например, занижение стоимости похищенного. Это позволяло крупную кражу имущества стоимостью более одного шиллинга (фелония) рассматривать как мелкую, т.е. как кражу имущества менее чем один шиллинг. Мелкая кража относилась к мисдиминорам (мелкое уголовное преступление), а мисдиминор, в соответствии с нормами общего права, не влек за собой смертной казни преступника/12/. Профессор Романов А.К. считает, что юридические фикции появляются там и тогда, где и когда правовые нормы начинают входить в противоречие с требованиями жизни и правовой действительности.

Со своеобразными юридическими фактами, которые в своей сущности являются юридической фикцией, встречается и наша практика. Например, безвестное отсутствие лица по месту жительства в течение определенного срока дает суду основание по заявлению заинтересованной стороны вынести решение о признании такого лица умершим (что на самом деле может и не соответствовать действительности).

Во многих случаях без юридической фикции невозможна разработка законодательных актов, а также конкретное применение действующих норм уголовного законодательства. Здесь можно сослаться на практику применения ст.67 УК РК в нашей стране. Изменение текста норм ст.67 УК РК в 2000 году привело к затруднению применения абстрактной нормы к многообразным конкретным случаям, представленным в Особенной части Уголовного кодекса. Методологическая концепция, согласно которой форма должна подчиняться содержанию, не сработала. Отсюда и возникли пробелы в праве и спорные положения в юридической практике. Причины этого не только в технико-юридическом уровне в построении конструкции ст.67 УК РК, а в неполноте выражения воли законодателя. В теории права признают факт, что потерпевшему представлены не только процессуальные, но и материальные права, а поощрительные правоотношения стали фактически трехсторонними. Это требует новой модели конструирования ст.67 УК и соответствующих норм УПК РК. Юридическая фикция — многоаспектный феномен, в данном случае вряд ли возможно избежать применения юридической фикции/13/. Юридические фикции достаточно широко применяются в гражданском, финансовом праве.

Наглядный пример применения юридической фикции мы наблюдаем в налоговом праве Российской Федерации. Следует признать, что разработка новеллы «о вине организации», ее законодательное оформление и практика ее применения в налоговом праве, как мы уже отмечали, была бы невозможна без использования теории юридической фикции. Это нововведение в полной мере можно использовать в выработке единой концепции вины юридического лица (организации) при привлечении к налоговой, таможенной, административной и уголовной ответственности юридических лиц.

Общеизвестно, что матрицей уголовной ответственности служит уголовное правоотношение. В правовом отношении уголовная ответственность имеет двуединую опору: в преступлении и в составе преступления. Применительно к уголовной ответственности юридических лиц профессор Волженкин Б.В. приходит к выводу о необходимости различать субъекта преступления и субъекта уголовной ответственности юридических лиц. Такой подход имеет большое значение при разграничении субъективной стороны преступления от понятия «субъективная сторона состава преступления». Но при законодательном закреплении «вины организации» путем проецирования вины физических должностных лиц на саму организацию, в делении субъекта правонарушения насубъектов преступления и субъектов уголовной ответственности, нам кажется, нет необходимости/14/.

Возникает вопрос: может ли быть субъектом преступления чисто юридическое лицо, т.е. без трансформации уголовной ответственности юридических лиц?

В связи с преступным поведением корпорации, которые часто являются владельцами источников повышенной опасности, возник этот вопрос об их абсолютной, т.е. безвиновной уголовной ответственности за причиненные общественно-опасные последствия — при отсутствии на их стороне умысла или неосторожности, т.е. другими словами, вопрос об объективном вменении.

Зарубежная юридическая практика свидетельствует, что такое возможно. Осенью 1978г. Генеральный атторней штата Индиана (США) предъявил компании Форда обвинение в убийстве трех человек, сгоревших живыми в автомобилях марки «Пинто». Расследование показало, что руководство компании выпустило автомобиль этой марки в продажу, зная, что его бензобак расположен в опасном месте и может взорваться при столкновении. Это стало первым случаем в истории американского правосудия, когда корпорации было предъявлено обвинение в таком «чисто уголовном» преступлении, как убийство/15/. Есть и другие факты, когда корпорации признавались виновными в совершении простого убийства.

Речь идет об уголовном деле американской компании «ЮНИОН КАРБАИД», которое в свое время получило широкий общественный резонанс, когда утечка токсичного газа с одного из заводов компании в городе Бхопал (Индия) в ночь со 2 на 3 декабря 1984 года повлекла за собой смерть 4 тыс. людей и серьезные заболевания еще 50 тысяч жителей города.

Для нас, воспитанных в традициях российской правовой культуры, возникает другой вопрос: как быть в таких случаях с концепцией виновной уголовной ответственности?

Во многих зарубежных странах нормы об уголовной ответственности юридических лиц в ее «чистом» виде сложились на стыке понятия вины в гражданском и уголовном праве. Сторонники такого подхода считают, что понятие вины правомерно используется применительно к юридическим лицам. При всем отличии от воли индивида воля юридических лиц, хотя и являющаяся абстрактным понятием, есть вполне реальная категория. Если в традиционных нормах и положениях уголовного и гражданского отношения субъекта права или субъекта преступления к совершенному им действию, то этот термин, когда он касается уголовной ответственности юридических лиц, используется для обозначения несколько иного понятия. Здесь вина фактически означает сам факт совершения субъектом общественно опасного, противоправного, наказуемого деяния. Применению таких норм соответствуют и их теоретические концепции об объективном вменении, т.е. ответственности за причиненный результат без наличия вины — умышленной или неосторожной.

Многие уголовные кодексы буржуазных стран не содержат в общей части специальных постановлений об умысле и неосторожности.

Так, например, поступает Французский уголовный кодекс. Однако в особенной части кодекса при описании целого ряда преступлений закон непосредственно указывает на характер субъективной стороны совершенного деяния. Понятие умысла и неосторожности и общие правила об ответственности за умышленные и не осторожные действия разрабатываются теорией уголовного права и судебной практикой.

Одним из видных теоретиков уголовного права, придерживающихся позиции необходимости объективного вменения, является австрийский ученый-юрист Т. Риттлер, который сущность преступления видит в посягательстве на важные правовые объекты и поэтому основанием уголовной ответственности считает уничтожение, повреждение правовых благ или создание угрозы их повреждению. Вина, по мнению Риттлера, только условие наказуемости за противоправность, вредность совершенного деяния. Таким образом, представители объективной теории сущность преступления усматривают в том, что преступные действия лица нарушают или ставят в опасность определенные общественные блага, которые охраняются уголовным правом.

Особенность позиции сторонников объективной теории состоит в том, что они сущность преступления и, следовательно, основание его наказуемости видят не в опасности личности, а в опасности выполненного лицом деяния, приносящего вред определенным интересам, охраняемым правом. Опасность деяния определяется размером причиненного вреда, т.е. последствиями. Таким образом, деяние, в котором воплотилась преступная воля виновного, его вредность — мерило опасности и наказуемости преступления/16/.

Мы считаем, что в теории и на практике применения уголовного законодательства действие человека, в том числе и преступное, необходимо рассматривать как единство объективного и субъективного, и притом не абстрактно, а в связи со всей конкретной обстановкой его совершения. Такой подход был и остается правильным, когда субъектом преступления являются вменяемые физические лица, достигшие определенного возраста.

При установлении уголовной ответственности юридических лиц в перспективе потребуется «инвентаризация» не только уголовного законодательства, но и наших концепций о вине и основаниях уголовной ответственности.

Хотя проблема вины в уголовном праве, а также основание уголовной ответственности детально изучена и описана, но в связи с переходом к рыночным отношениям возникает ряд трудностей в процессе применения норм уголовного законодательства, посвященных преступлениям в сфере экономической деятельности, экологическим преступлениям. Все это объясняется не только наличием несоответствия между уровнем практической значимости проблемы вины в уголовном праве и неразработанностью таких проблем, как взаимосвязь субъективных и объективных признаков преступления. В юридической литературе поднимаются вопросы об уголовной ответственности за бездеятельность и объективное вменение. Это говорит о том, что проблем, связанных с учением в вине, возникает много, и они нуждаются в теоретическом изучении с учетом современных потребностей юридической практики.

Сторонники, выступающие против установления уголовной ответственности юридических лиц, нередко задают вопрос: есть ли необходимость в законодательной трансформации гражданской санкции в уголовное наказание.

Следует отметить, что уголовное и гражданское право имеют много общего, особенно в теории ответственности, но они имеют и много различий.

Теория гражданского права, изучая правовое регулирование имущественных отношений, занимается и рассмотрением гражданских правоотношений, т.е. таких, которые влекут за собой по общему правилу в качестве санкции возмещение ущерба. Таким образом, гражданско-правовая ответственность обращена непосредственно на имущество. Поэтому именно восстановительная (компенсационная) функция наиболее полно выражает ее социальную сущность.

Уголовное право выполняет в основном охранительную функцию, т.е. направлено на охрану господствующих общественных отношений, их неприкосновенность и сообразно этому на вытеснение отношений, чуждых данному общественному строю.

Несмотря на эти различия гражданской и уголовно-правовой ответственности, они имеют много общего, взаимопроникающего, поэтому неслучайно профессор Франц фон Лист стремился построить систему имущественных преступлений, исходя из системы гражданского права. Так, например, наказуемые посягательства на имущественные права профессор Франц фон Лист изложил в следующей системе.

I. Посягательства на вещные права

1. Кража и родственные с кражей преступления.

4. Повреждение вещей.

5. Использование электрической энергии.

II. Посягательства на право пользования

1. Нарушение правил охоты, рыбной ловли, нарушение законов о разработке недр земли.

www.zakon.kz

Популярное:

  • 48 областной закон Закон Московской области от 30 декабря 2014 г. N 191/2014-ОЗ "О благоустройстве в Московской области" (принят постановлением Московской областной Думы от 18 декабря 2014 г. N 17/110-П) (с изменениями и дополнениями) Закон Московской […]
  • Зарплата и налоги в норвегии Норвежские налоги для частных лиц Норвежский электрик получает в среднем 3600 евро в месяц (в пересчете по курсу кроны). Водитель автобуса - от 3225 евро. Официант - 2700 евро. Рабочие на заводе - 4000 евро. Бригадир на стройке - 5700 […]
  • Осаго тариф у кбм Указание Банка России от 19 сентября 2014 г. N 3384-У "О предельных размерах базовых ставок страховых тарифов и коэффициентах страховых тарифов, требованиях к структуре страховых тарифов, а также порядке их применения страховщиками при […]
  • Правила графики функций Пределы функций. Примеры решений Теория пределов – это один из разделов математического анализа. Вопрос решения пределов является достаточно обширным, поскольку существуют десятки приемов решений пределов различных видов. Существуют […]
  • Как оплатить штраф пол суммы Кунцевский отдел судебных приставов Тел. 8 (499) 558-18-02, 8 (499) 558-18-25 Почтовый ящик: osp07@r77.fssprus.ru Время приема: вт с 09.00 до 13.00, чт с 13.00 до 18.00 В Управлении Федеральной службы судебных приставов по Москве работает […]
  • Штрафы гибдд управление Управление ГИБДД ГУ МВД России по г. Москве, ЦАФАП ОДД ГИБДД ГУ МВД Управление ГИБДД ГУ МВД России по г. Москве Дежурная часть: 8 (495) 623-70-70 Телефон доверия: 8 (495) 694-92-29 Канцелярия: 8 (495) 623-93-19 - канцелярия Управления […]
  • Госпошлина за рассмотрение дела Госпошлина в суд. Калькулятор госпошлины 2018 Нужна госпошлина в суд? Калькулятор госпошлины 2018 года: Ваш браузер не поддерживает плавающие фреймы! Размер государственной пошлины: 1. Подача искового заявления Имущественного характера, […]
  • Не оплатил вовремя штраф за парковку Штраф за неоплаченную парковку — успешно обжалуется каждый 20-й штраф С прошлого года в центре Москвы стали выписывать штраф за неоплаченную парковку. Платное парковочное место — специально обозначенная, обустроенная и оборудованная […]